Apr. 5th, 2016

rus_vopros: (writing)
Originally posted by [livejournal.com profile] nngan at «Мы остаемся изгоями на родной земле...»
Димитрий Саввин: Небольшая видеозарисовка, сделанная 4 апреля с моим участием. Поскольку для меня она была экспромтом, говорю, по обычаю, о наболевшем. Но с привязкой к местности.

Видеорепортаж из Курземе, Латвия


Dimitry Savvin. Kurzeme report
(Большое спасибо Aigars Prusis, сделавшему и съемку, и монтаж!)

Полный текст видеовыступения..>>> )
rus_vopros: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] nngan в Русская Армия в Галлиполи (1920-1923)
Reposted by [livejournal.com profile] nngan at Русская Армия в Галлиполи (1920-1923)
Originally posted by [livejournal.com profile] slavynka88 at Русская Армия в Галлиполи (1920-1923)



Романс на стихи Подпоручика В.Х. Даватц (1883-1944, Королевство Югославия). Константинополь. 2 января 1922 года.
______________________
Чудесный романс, и проникновенно, с душою исполнен.




rus_vopros: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] anton21 в сословная сущность административного устройства РФ-ии
Сам процесс этот в середине своего становления и никак не зависит от воли рф-цев,
стихийно идет сам и конечным итогом вроде как должно быть сословно-национально-элитарное общество - но только если не будет потрясений от этих либеральных недопрезидентов и недоэлиты , итак Симон Кордонский - человек-легенда.

Он был и настоящим бомжом, и чиновником высокого разряда, известный и признанный социолог, соавтор теории административного рынка — лучшего описания социальной реальности позднего СССР, - профессор Высшей школы экономики.
Автор: "Много у меня жизней было, самых разных. Работал я и в администрации президента с 2000 по 2005 год, сначала начальником экспертного управления, потом старшим референтом президента. Говорить об этом наблюдении власти пока не хочу, но было очень тяжело. Хотя без этого опыта я вряд ли смог бы написать
«Сословную структуру постсовецкой РФ-ии».
Симона Кордонского несколько раз исключали из Томского университета, он скитался по Сибири без прописки и работы, писал на заказ диссертации и ремонтировал квартиры. Рассказывают, что сам Егор Лигачев (в 80 годы член Политбюро ЦК КПСС,
отвечавший за идеологию) приказывал: «этого еврея на работу не брать».
Кордонский прибился к сильнейшей в СССР школе полевой социологии Татьяны Заславской, изучал и алкоголизм на селе, и партийную структуру на местах, читал лекции о том, «как устроена жизнь», даже кагэбэшникам.
Благодаря социологическим семинарам к перестройке он уже был хорошо знаком с кругом будущих реформаторов Чубайсом, Гайдаром, Авеном и другими.
Кордонский принимал участие в спешном написании первых либеральных законов, но в правительство Гайдара идти отказался. Зато потом на пять лет попал в администрацию президента Путина, откуда, впрочем, умудрился уйти по собственной воле. С ворохом наблюдений и вопросов:
"В 2002 году появился закон «О системе государственной службы РФ», — рассказывает он. — Потом закон «О государственной гражданской службе». По закону — и вопреки Конституции — создавались категории людей с выделенным статусом. У меня чтото копошилось в башке: я не понимал, зачем это. Я задавал вопросы серьезным
людям, собирал семинары, ученых — толку никакого. Пересказ западных теорий. А потом у меня в голове сошлось: вот эти законы о системе госслужбы — это создание новой социальной структуры."
Про Кремль: "Сословия — это группы, создаваемые государством для решения своих задач. Вот есть внешняя угроза — значит, должны быть люди, которые ее нейтрализуют, военные. Есть внутренняя угроза — значит, внутренние войска и милиция. Есть космическая угроза — должны быть космические войска. Сословия — это не профессии, там могут быть люди разных профессий. Сословия есть в любой социальной системе,
сословия создаются государством, в сословной системе механизм согласования интересов — собор. Съезды КПСС — это были соборы: представители всех сословий собирались раз в четыре-пять лет и согласовывали свои интересы. А в чем разница?
— Разница — в чем интерес. Если есть рынок, возникают классы. Отношения между классами нужно регулировать. Появляются законы, регулирующие эти отношения.
Появляется судебная система. А в сословной системе это все — лишнее. Там нет рынка, а есть система распределения. Наверху находится верховный арбитр. Ведь все люди, которым распределяют ресурсы, считают себя обиженными. В нашей стране есть два типа жалоб: много взяли и мало дали. И все жалобы обращены наверх, к верховному арбитру. Пишут ему и ждут, что он там решит. А арбитр должен навести
справедливость, наказать тех, кто берет не по чину, и выдать ресурсы тем, с кого много взяли или кому мало дали. Сейчас ресурсами являются власть, финансы, сырье и информация. Государство концентрирует эти ресурсы у себя и распределяет по социальным группам, которые само же и создало.
— Зачем нужны эти группы?
— Упорядоченность. Для власти очень важно, с кем имеешь дело. Приходит к тебе человек с двумя судимостями, который занимает должность в исполнительной власти субъекта Федерации. А кто он? Как себя с ним власть должна вести? Введение законов о госслужбе совпало с изгнанием судимых из системы власти. Изгнали всех, кто имел
судимость. Разделили: есть сословие маргиналов, ограниченных в правах, — вот судимому там и место. А во власти другое сословие, там не должно быть судимых. Не должно быть совмещения этих статусов.
Учителя, врачи, военные — это были совецкие сословия, лишенные потока
совецких ресурсов. И они попали в самый низ иерархии распределения. Начали формироваться классы богатых и бедных. Сословные различия между бедными исчезали. Начались движения протеста — забастовки, голодовки.
Нужно было наводить порядок. А порядок в чем заключается? В том, чтобы накормить, обеспечить обделенных положенными им ресурсами. Для этого нужно было рынок ужать — ресурсы изъять с рынка, чтобы их можно было потом распределять в пользу сирых и убогих. Мы последнее десятилетие жили в этом процессе.
Ужатие рынка началось с «дела Ходорковского»: перевод всех ресурсных потоков в бюджет и распределение их в пользу как сохранившихся совецких групп — бюджетников и пенсионеров, — так и новых групп. А чтобы распределять, надо знать кому: учителям полагается столько, врачам — столько, фээсбэшникам — столько.
Сословная социальная структура в нашем государстве нужна именно для того, чтобы обеспечить справедливое распределение. Этого не было, - нужно было вновь создать. И появился закон «О государственной службе». И последующие сословные законы. И все эти сословия теперь друг на друга наезжают. Вот прокуратура со Следственным комитетом чего бодаются?
Делят ресурс. Игровой бизнес, например, недавно делили. Вроде поделили. Идут межсословные войны. Прокурорские с судейскими, против ментов все выстроились: крышевали менты бизнес — а давайте их сдвинем. И вот он, закон «О полиции». У всех есть свои интересы на ресурсном поле, всем нужен увеличивающийся поток ... ЭТИХ ресурсов.
И всякое уменьшение количества ресурсов порождает дефицит, конфликты и стремление к переделу. Здесь и появляются борьба с коррупцией и ее жертвы, кому не повезло, кого назначили козлами отпущения при изменении порядка в распределении ресурсов.
Но сословная система еще не полностью сложилась: форма есть, а сословного самосознания пока нет и не появилось.
Ведь должны быть и сословные собрания, и сословная этика, и сословный суд. Система не доведена до конца классы не до конца разрушились и сословия не достроились. Про деньги - у нас денег нет, но есть финансовые ресурсы. Везде написано, что бюджетные деньги — вне рамок
государственных инвестиционных программ — нельзя инвестировать, они в конце года списываются. Это не деньги.
На них нельзя наваривать. Чтобы можно было на них наварить, нужно финансовые ресурсы увести в офшор: при пересечении границы они становятся деньгами. И тогда их можно инвестировать. Поэтому финансовые ресурсы уводятся в офшоры, там конвертируются в деньги, которые — уже отмытые — инвестируются внутри страны.
Предпринимателей у нас тоже нет, а есть коммерсанты, которые рискуют на административном рынке в отношениях с бюджетом. Это совсем иные риски, чем на рынке. У предпринимателей риск — что ты разоришься, если товар не купят. А здесь риск — что тебя посадят и все отберут, если ты не поделишься. Предприниматели не иерархизированы, они могут быть только богатыми и бедными. А у коммерсантов есть иерархия: есть купцы первой гильдии — члены РСПП, есть вторая гильдия — «Деловая Россия», и есть купцы третьей гильдии — члены «Опоры».
Это чисто сословное деление, унаследованное от имперских традиций. Купцы, в отличие от предпринимателей, работают с бюджетом. Они конкурируют за госконтракт.
Вся коммерция у нас при бюджете. Почему такая фигня идет с 94м законом — о госзакупках? Потому что все от него зависит. Весь крупный бизнес в той или иной степени обслуживает государство через бюджет. Есть еще мелкий бизнес, бизнес выживания. Но найдите в любом сельском муниципальном районе предпринимателей, не зависящих от районного бюджета. Не найдете. Всех вывели под корень. Это и есть административный рынок: происходит конверсия статуса в деньги. Власть обменивается на деньги. Вы статус конвертируете в финансовый ресурс,
финансовый ресурс — в деньги, а деньги — опять в статус: покупаете место во власти. А через статус получаете доступ к ресурсу. Коррупция у нас очень интересная процедура, но которая у нас она коррупцией не является. Дело в том, что сословия у нас по закону не иерархизированы. Непонятно, кто главнее: правоохранители или гражданские госслужащие, например. А форма иерархизации — это выплата сословной ренты. В результате выстраивается
иерархия: какие сословия каким платят и как берут. Еще недавно прокурорские имели очень высокий статус, все им платили. А сейчас их опустили. Почему гаишнику платят? Не потому, что водитель нарушил, выплачивая кэш гаишнику, вы демонстрируете подчиненное положение сословия автовладельцев сословию людей с полосатой палочкой.
Сейчас в отношениях между водителями и членами властных сословий бунт, и это тоже феномен сословных отношений: так называемые «синие ведерки» бунтуют против тех, кому они вынуждены платить, и против тех, кто обладает особыми сословными правами на передвижение — номерами и мигалками.
— Так почему всетаки эта коррупция не является коррупцией?
— Коррупцией называются отношения в классовом обществе. А у нас другие отношения, межсословные. Сословная рента — это клей, связывающий разные сословия в целостность: у них же другой связки нет, кроме взаимного обмена
рентой. Это не всегда делается неформально. К примеру, есть процедура лицензирования. Вот пишет программист программу. Написал — чтобы ее продать, он должен ее залицензировать в фирме, ассоциированной с ФСБ.
Стоимость лицензирования иногда выше стоимости самой программы. Это тоже форма сбора сословной ренты. Процедуры лицензирования, аккредитации, разрешения, согласования … за все же нужно платить.
Сейчас в том, что называется коррупцией, происходят очень интересные процессы. Посмотрите, на обычном рынке регулятором является ставка банковского процента, цена денег. А у нас ресурсную систему регулирует норма отката.
Ведь если за деньги надо платить, то надо платить и за ресурсы, то есть откатывать их часть в пользу того, кто ресурсы распределяет. Норма отката — аналог банковского процента в ресурсной экономике. Не будет отката — система не будет крутиться. А норма отката регулируется репрессиями против тех, кто берет не по чину. Все это прекрасно осознают. Но проблема в том, что, в отличие от ставки банковского процента, сейчас у этих репрессий нет «единого эмиссионного центра». Поэтому норма отката растет, а экономика стагнирует. Правило сословной системы
— бери по чину. А сейчас очень многие не по чину берут.
— Так ли нужно бороться с такой коррупцией?
— Это очень опасно! Это же не коррупция, это форма связи социальной системы. Чрезвычайно опасно! Помните узбекское дело 86и87 годов? Начали, как сейчас, бороться с коррупцией — с тех пор там война идет: Гдляны всякие сломали социальную структуру, начался бардак, который длится до сих пор.​ Про поместья - закрываете дверь и оказываетесь в замкнутом пространстве — оно ваше, личное. Поместье — это не место, это социальное пространство, замкнутое, огороженное. Все эти дачи — это строительство поместий. Вы заметьте, как они строятся. Первым делом забор. Потом дом как самообеспечивающаяся система: генератор автономный, канализация автономная, вода из своей скважины. У нас страна — система вложенных поместий. Что такое глава администрации региона? Это помещик, посаженный верховной властью, как при царе. Функция его — обеспечить, чтобы подданные правильно голосовали. Провласть -- она есть пока есть поток распределяемых ресурсов. Поток уменьшается — начинается дефицит. Он сплачивает систему до определенного предела, но когда предел пройден, система власти ломается. Так развалился Советский Союз. Если бы отпустили цены на два года раньше, СССР, вероятно, выжил бы — ресурсов было достаточно, но система ценообразования была неравновесная: мясо на рынке стоило восемь рублей, а в магазине — два рубля. Если бы сделали восемь рублей, не было бы дефицита мяса. Как только ресурс выводится на рынок, устанавливается рыночная цена и равновесие. В СССР держались до последнего, поэтому цены пришлось отпускать Гайдару. Хотя все документы были в ЦК подготовлены еще в 89м году.
Ведь у нас сейчас дефицит Власти.
Власть растворилась. Найдите человека, который решит любую проблему. Нету его. Обдерут как липку, а проблему нерешат. Еще и подставят. Есть рынок имитации власти.
— А кого слушаются?
— А никого. Исходят из собственных интересов. Понимаете, есть «в реальности» и есть «на самом деле». В реальности во власти все места заняты, а на самом деле власти нет. Все ищут, кому дать. Непонятно, к кому обратиться, чтобы решить проблему. Все спрашивают: у кого сейчас власть? А ее нет. Дефицит.
— А можно «отпустить цены на власть»?
— Это значит свободные выборы. А в выборах некому участвовать, потому что народа нет.
— Обычно этим занимаются политические партии.
— У нас нет политических партий. Есть сословные имитации. В РФ свободный рынок власти — это развал государства. Куда Чечня денется, как думаете? Или дальневосточные регионы?
— А в Советском Союзе был дефицит власти?
— Пока была КПСС, дефицита власти, похоже, не было: каждый мог получить свой кусочек власти в результате торга.
— Почему же сейчас не так?
— КПСС нет. Из «Единой России» исключили — и что? А при КПСС исключение из партии — это социальная смерть. В СССР понятно было, как делать карьеру: вступил в комсомол, потом в армию, пришел из армии уже членом партии, поступил в вуз, попал в партком вуза, оттуда в райком, оттуда на хозяйственную работу. А оттуда как повезет: либо в партийную иерархию, либо в контрольную — в прокуратуру, комитет народного контроля. И по этой
лесенке можно было забраться на самый верх. А сейчас нет таких лифтов. Люди заперты в низах. Есть корпоративные структуры типа «Роснефти» или питерских, но в них нет динамики. Вы заметили, сколько лет люди сидят у власти? Нет межсословного лифта. А как депутаты сейчас маются! Кому повезло — пошел в Совет Федерации. Ктото спустился на региональный уровень. А остальным куда? Межсословной мобильности нет. Люди заперты в своих клетках.
— И когда дефицит власти исчезнет?
— Может быть, он исчезнет с президентскими выборами. Но если Путин не пойдет на репрессии, он не восполнит дефицит власти. Ему нужно будет продемонстрировать власть. А это можно только репрессиями по отношению к своему кругу. Иначе ему не поверят. У Путина проблема: та команда, которую он сформировал, распалась, у людей свои бизнесы. А все остальные смотрят к себе в карман, и Путин для них — просто ресурс. И ему, как мне кажется, сейчас просто не на кого опереться. Помните, несколько лет назад на какое-то совещание к Путину по металлургии
не приехал владелец металлургического комбината. Путин говорит: «Ах, он заболел? Пошлите к нему докторов». И поехали к нему доктора с погонами. Это была власть, была регулируемая репрессиями норма отката.
— А откуда вообще берется власть?
— Она появляется сама по себе. Такая вот метафизическая субстанция. Вроде материальная, а вроде и не материальная. Передается из рук в руки. А нету — так и передавать нечего. Вот передал Путин Медведеву власть формально, а ее нету: на сам деле ничего не передал, пустышку. И откуда взять — непонятно. Власть — это
консолидация противоречивых стремлений, а сейчас нету поля консолидации. Все замкнулись в поместьях и охраняют их, чтобы, не дай бог, не потерять.
Митинги обычный русский бунт, только в необычной среде. Помните, у нас бюджетники и пенсионеры протестовали против монетизации льгот? Люди были обижены тем, что у них отбирают статусный ресурс, конвертируя его в рубли. У сегодняшних протестующих инстинктивная реакция: люди обижены, что их не уважают. Они думали, у них
есть избирательный ресурс, а им, как им кажется, показали фигу. И власть теперь думает, как компенсировать это нарушение социальной справедливости.
Но не знает как. Но почему именно сейчас?
Так дефицит же власти. Ну какой «тандем»? Не может быть двух верховных распорядителей ресурсов в одном ресурсном государстве. При дефиците Власти теряется управляемость. И чтобы восстановить управляемость, власть
вынуждена сейчас отпустить вожжи. Ресурс информации был монополизирован, сейчас идет его демонополизация.
А зачем подделывали голоса? Паника была. Десять лет создавалась «Единая Россия» как политический механизм. Каким бы плохим он ни был, он обеспечивал законодательный процесс, законы принимались дурацкие, но все было организовано. И вот в результате конкуренции во власти и сопутствующего конкуренции дефицита политический механизм сломался. У «Единой России» нет конституционного большинства, а во многих региональных заксобраниях нет и простого большинства. А сейчас надо будет принимать кучу законов. И очень им хотелось избежать этой ситуации.
Но нет групп, чьи интересы можно было бы представлять. Вот этих, которые на площадь вышли? У них нет ничего общего, кроме обиды. Политическая партия — это институт буржуазного общества !
Которого пока в принципе нет !!!
Это еще не сословный собор, но это и не парламент.
Но не думаю, что эта турбулентность критическая.
В регионах абсолютное спокойствие. Сейчас власть вынуждена будет договариваться, потому что нужно обеспечить явку на парламентские выборы.
Интеллигенция и национальная элита том мире россиянском, который сейчас возник, есть логика, но нет места интеллигенции, заметили, как бесятся все наши интеллигенты? Они лишние в этой системе. Массовый настрой уехать — это симптом того, что ненужны ни журналисты, ни писатели, ни деятели кино. Все можно импортировать.
Интеллигенция — это представители всех сословий, которые используют свои профессиональные знания для рефлексии положения и фиксации несправедливости. И эту свою рефлексию интеллигенция адресует власти, обращая ее внимание на тех, кто обделен при распределении ресурсов. Эта триада «народ — власть —
интеллигенция» — диагностический признак сословного общества: власть заботится о народе, народ благодарен, а интеллигенция болеет за народ и обращает внимание власти на его беды.
Сейчас, как мне кажется, триада разрушается. Прежде всего потому, что интеллигенция не хочет и не может признать сословную структуру и выработать соответствующие сословные идеологии. В результате разрушается представление о социальном времени, интегрирующее сословия в целостность социальной структуры. У нас как у государства сейчас нет предвидимого будущего, одно воспроизведение настоящего. Новые сословия разобрали ресурсы и предполагают, что так будет продолжаться вечно. А вечность не предполагает рефлексии.
Интеллигенция существует только в триаде с властью и народом. Если нет власти, то нет ни интеллигенции, ни народа. Народ — это интеллигентский конструкт. Интеллигенция существует, потому что она болеет за народ, потому что власть его обижает. А в отсутствие власти исчезает место интеллигенции и народ распадается на отдельных реальных людей со своими проблемами.
Правда, у нас власть очень интеллигентная: властные люди воспринимают страну как объект для преобразований, а не как реально существующий организм. Сплошное торжество абстрактной схемы над жизнью.
Роль личности в истории? Нет такой роли. Не одни, так другие. Возникает ситуация — появляется человек. Среда выделяет его, выталкивает. От конкретных людей мало что зависит. Особенно в нашей системе. Может появиться разве что очередной Пугачев.
Сейчас нет основания для пугачевщины. Все же при местах, все при потоках
Кроме интеллигенции. В стране же, в общем, все нормально — идет естественный процесс: что бы власть ни делала, внизу формируются реальные собственники и соответствующий им рынок. Есть решаемая проблема легализации этого рынка. И тогда, вполне возможно, мы сможем без больших потрясений перейти к более-менее нормальной экономике. Рынок же не создается, он формируется. И сейчас под этим зонтиком — нефтяным, газовым — формируется реальная экономика, в разных регионах разная. Так и должно быть, это естественный процесс.
Вот люди на Болотной говорят: давайте сделаем «как там».
Но если начнутся большие потрясения, вполне возможно, что этот естественный процесс в очередной раз остановится. А на самом деле «как там» может получиться, только если ничего не делать. Как Примаков. Вроде бы он ничего не делал, а последствия дефолта очень быстро удалось снять. Как? А хрен его знает. Сама система выстроилась.
И как все будет развиваться, если ничего не делать?
Будем существовать. Ну, не выполняются поручения президента, премьера, ну, никто их не слушает, они чего-то
пишут наверху, а внизу все само по себе происходит — и дай бог, чтобы так оно и было. Только само по себе. Если не мешать, само все устаканится.
— А ваши студенты ходят на митинги?
— Ни одного не знаю, который бы ходил.
— А они интеллигенция?
— Пытаются ей быть. У меня заключительная лекция по интеллигенции на третьем курсе. Обычный вопрос: а вы себя интеллигентом считаете? Я говорю: да, конечно.
04.04.2016
Симон Кордонский о сословной сущности ...

http://expert.ru/russian_reporter/2012/08/kak-ustroena-rossiya/




rus_vopros: (checkered)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] anton21 в сословная сущность административного устройства РФ-ии
Сам процесс этот в середине своего становления и никак не зависит от воли рф-цев,
стихийно идет сам и конечным итогом вроде как должно быть сословно-национально-элитарное общество - но только если не будет потрясений от этих либеральных недопрезидентов и недоэлиты , итак Симон Кордонский - человек-легенда.

Он был и настоящим бомжом, и чиновником высокого разряда, известный и признанный социолог, соавтор теории административного рынка — лучшего описания социальной реальности позднего СССР, - профессор Высшей школы экономики.
Автор: "Много у меня жизней было, самых разных. Работал я и в администрации президента с 2000 по 2005 год, сначала начальником экспертного управления, потом старшим референтом президента. Говорить об этом наблюдении власти пока не хочу, но было очень тяжело. Хотя без этого опыта я вряд ли смог бы написать
«Сословную структуру постсовецкой РФ-ии».
Симона Кордонского несколько раз исключали из Томского университета, он скитался по Сибири без прописки и работы, писал на заказ диссертации и ремонтировал квартиры. Рассказывают, что сам Егор Лигачев (в 80 годы член Политбюро ЦК КПСС,
отвечавший за идеологию) приказывал: «этого еврея на работу не брать».
Кордонский прибился к сильнейшей в СССР школе полевой социологии Татьяны Заславской, изучал и алкоголизм на селе, и партийную структуру на местах, читал лекции о том, «как устроена жизнь», даже кагэбэшникам.
Благодаря социологическим семинарам к перестройке он уже был хорошо знаком с кругом будущих реформаторов Чубайсом, Гайдаром, Авеном и другими.
Кордонский принимал участие в спешном написании первых либеральных законов, но в правительство Гайдара идти отказался. Зато потом на пять лет попал в администрацию президента Путина, откуда, впрочем, умудрился уйти по собственной воле. С ворохом наблюдений и вопросов:
"В 2002 году появился закон «О системе государственной службы РФ», — рассказывает он. — Потом закон «О государственной гражданской службе». По закону — и вопреки Конституции — создавались категории людей с выделенным статусом. У меня чтото копошилось в башке: я не понимал, зачем это. Я задавал вопросы серьезным
людям, собирал семинары, ученых — толку никакого. Пересказ западных теорий. А потом у меня в голове сошлось: вот эти законы о системе госслужбы — это создание новой социальной структуры."
Про Кремль: "Сословия — это группы, создаваемые государством для решения своих задач. Вот есть внешняя угроза — значит, должны быть люди, которые ее нейтрализуют, военные. Есть внутренняя угроза — значит, внутренние войска и милиция. Есть космическая угроза — должны быть космические войска. Сословия — это не профессии, там могут быть люди разных профессий. Сословия есть в любой социальной системе,
сословия создаются государством, в сословной системе механизм согласования интересов — собор. Съезды КПСС — это были соборы: представители всех сословий собирались раз в четыре-пять лет и согласовывали свои интересы. А в чем разница?
— Разница — в чем интерес. Если есть рынок, возникают классы. Отношения между классами нужно регулировать. Появляются законы, регулирующие эти отношения.
Появляется судебная система. А в сословной системе это все — лишнее. Там нет рынка, а есть система распределения. Наверху находится верховный арбитр. Ведь все люди, которым распределяют ресурсы, считают себя обиженными. В нашей стране есть два типа жалоб: много взяли и мало дали. И все жалобы обращены наверх, к верховному арбитру. Пишут ему и ждут, что он там решит. А арбитр должен навести
справедливость, наказать тех, кто берет не по чину, и выдать ресурсы тем, с кого много взяли или кому мало дали. Сейчас ресурсами являются власть, финансы, сырье и информация. Государство концентрирует эти ресурсы у себя и распределяет по социальным группам, которые само же и создало.
— Зачем нужны эти группы?
— Упорядоченность. Для власти очень важно, с кем имеешь дело. Приходит к тебе человек с двумя судимостями, который занимает должность в исполнительной власти субъекта Федерации. А кто он? Как себя с ним власть должна вести? Введение законов о госслужбе совпало с изгнанием судимых из системы власти. Изгнали всех, кто имел
судимость. Разделили: есть сословие маргиналов, ограниченных в правах, — вот судимому там и место. А во власти другое сословие, там не должно быть судимых. Не должно быть совмещения этих статусов.
Учителя, врачи, военные — это были совецкие сословия, лишенные потока
совецких ресурсов. И они попали в самый низ иерархии распределения. Начали формироваться классы богатых и бедных. Сословные различия между бедными исчезали. Начались движения протеста — забастовки, голодовки.
Нужно было наводить порядок. А порядок в чем заключается? В том, чтобы накормить, обеспечить обделенных положенными им ресурсами. Для этого нужно было рынок ужать — ресурсы изъять с рынка, чтобы их можно было потом распределять в пользу сирых и убогих. Мы последнее десятилетие жили в этом процессе.
Ужатие рынка началось с «дела Ходорковского»: перевод всех ресурсных потоков в бюджет и распределение их в пользу как сохранившихся совецких групп — бюджетников и пенсионеров, — так и новых групп. А чтобы распределять, надо знать кому: учителям полагается столько, врачам — столько, фээсбэшникам — столько.
Сословная социальная структура в нашем государстве нужна именно для того, чтобы обеспечить справедливое распределение. Этого не было, - нужно было вновь создать. И появился закон «О государственной службе». И последующие сословные законы. И все эти сословия теперь друг на друга наезжают. Вот прокуратура со Следственным комитетом чего бодаются?
Делят ресурс. Игровой бизнес, например, недавно делили. Вроде поделили. Идут межсословные войны. Прокурорские с судейскими, против ментов все выстроились: крышевали менты бизнес — а давайте их сдвинем. И вот он, закон «О полиции». У всех есть свои интересы на ресурсном поле, всем нужен увеличивающийся поток ... ЭТИХ ресурсов.
И всякое уменьшение количества ресурсов порождает дефицит, конфликты и стремление к переделу. Здесь и появляются борьба с коррупцией и ее жертвы, кому не повезло, кого назначили козлами отпущения при изменении порядка в распределении ресурсов.
Но сословная система еще не полностью сложилась: форма есть, а сословного самосознания пока нет и не появилось.
Ведь должны быть и сословные собрания, и сословная этика, и сословный суд. Система не доведена до конца классы не до конца разрушились и сословия не достроились. Про деньги - у нас денег нет, но есть финансовые ресурсы. Везде написано, что бюджетные деньги — вне рамок
государственных инвестиционных программ — нельзя инвестировать, они в конце года списываются. Это не деньги.
На них нельзя наваривать. Чтобы можно было на них наварить, нужно финансовые ресурсы увести в офшор: при пересечении границы они становятся деньгами. И тогда их можно инвестировать. Поэтому финансовые ресурсы уводятся в офшоры, там конвертируются в деньги, которые — уже отмытые — инвестируются внутри страны.
Предпринимателей у нас тоже нет, а есть коммерсанты, которые рискуют на административном рынке в отношениях с бюджетом. Это совсем иные риски, чем на рынке. У предпринимателей риск — что ты разоришься, если товар не купят. А здесь риск — что тебя посадят и все отберут, если ты не поделишься. Предприниматели не иерархизированы, они могут быть только богатыми и бедными. А у коммерсантов есть иерархия: есть купцы первой гильдии — члены РСПП, есть вторая гильдия — «Деловая Россия», и есть купцы третьей гильдии — члены «Опоры».
Это чисто сословное деление, унаследованное от имперских традиций. Купцы, в отличие от предпринимателей, работают с бюджетом. Они конкурируют за госконтракт.
Вся коммерция у нас при бюджете. Почему такая фигня идет с 94м законом — о госзакупках? Потому что все от него зависит. Весь крупный бизнес в той или иной степени обслуживает государство через бюджет. Есть еще мелкий бизнес, бизнес выживания. Но найдите в любом сельском муниципальном районе предпринимателей, не зависящих от районного бюджета. Не найдете. Всех вывели под корень. Это и есть административный рынок: происходит конверсия статуса в деньги. Власть обменивается на деньги. Вы статус конвертируете в финансовый ресурс,
финансовый ресурс — в деньги, а деньги — опять в статус: покупаете место во власти. А через статус получаете доступ к ресурсу. Коррупция у нас очень интересная процедура, но которая у нас она коррупцией не является. Дело в том, что сословия у нас по закону не иерархизированы. Непонятно, кто главнее: правоохранители или гражданские госслужащие, например. А форма иерархизации — это выплата сословной ренты. В результате выстраивается
иерархия: какие сословия каким платят и как берут. Еще недавно прокурорские имели очень высокий статус, все им платили. А сейчас их опустили. Почему гаишнику платят? Не потому, что водитель нарушил, выплачивая кэш гаишнику, вы демонстрируете подчиненное положение сословия автовладельцев сословию людей с полосатой палочкой.
Сейчас в отношениях между водителями и членами властных сословий бунт, и это тоже феномен сословных отношений: так называемые «синие ведерки» бунтуют против тех, кому они вынуждены платить, и против тех, кто обладает особыми сословными правами на передвижение — номерами и мигалками.
— Так почему всетаки эта коррупция не является коррупцией?
— Коррупцией называются отношения в классовом обществе. А у нас другие отношения, межсословные. Сословная рента — это клей, связывающий разные сословия в целостность: у них же другой связки нет, кроме взаимного обмена
рентой. Это не всегда делается неформально. К примеру, есть процедура лицензирования. Вот пишет программист программу. Написал — чтобы ее продать, он должен ее залицензировать в фирме, ассоциированной с ФСБ.
Стоимость лицензирования иногда выше стоимости самой программы. Это тоже форма сбора сословной ренты. Процедуры лицензирования, аккредитации, разрешения, согласования … за все же нужно платить.
Сейчас в том, что называется коррупцией, происходят очень интересные процессы. Посмотрите, на обычном рынке регулятором является ставка банковского процента, цена денег. А у нас ресурсную систему регулирует норма отката.
Ведь если за деньги надо платить, то надо платить и за ресурсы, то есть откатывать их часть в пользу того, кто ресурсы распределяет. Норма отката — аналог банковского процента в ресурсной экономике. Не будет отката — система не будет крутиться. А норма отката регулируется репрессиями против тех, кто берет не по чину. Все это прекрасно осознают. Но проблема в том, что, в отличие от ставки банковского процента, сейчас у этих репрессий нет «единого эмиссионного центра». Поэтому норма отката растет, а экономика стагнирует. Правило сословной системы
— бери по чину. А сейчас очень многие не по чину берут.
— Так ли нужно бороться с такой коррупцией?
— Это очень опасно! Это же не коррупция, это форма связи социальной системы. Чрезвычайно опасно! Помните узбекское дело 86и87 годов? Начали, как сейчас, бороться с коррупцией — с тех пор там война идет: Гдляны всякие сломали социальную структуру, начался бардак, который длится до сих пор.​ Про поместья - закрываете дверь и оказываетесь в замкнутом пространстве — оно ваше, личное. Поместье — это не место, это социальное пространство, замкнутое, огороженное. Все эти дачи — это строительство поместий. Вы заметьте, как они строятся. Первым делом забор. Потом дом как самообеспечивающаяся система: генератор автономный, канализация автономная, вода из своей скважины. У нас страна — система вложенных поместий. Что такое глава администрации региона? Это помещик, посаженный верховной властью, как при царе. Функция его — обеспечить, чтобы подданные правильно голосовали. Провласть -- она есть пока есть поток распределяемых ресурсов. Поток уменьшается — начинается дефицит. Он сплачивает систему до определенного предела, но когда предел пройден, система власти ломается. Так развалился Советский Союз. Если бы отпустили цены на два года раньше, СССР, вероятно, выжил бы — ресурсов было достаточно, но система ценообразования была неравновесная: мясо на рынке стоило восемь рублей, а в магазине — два рубля. Если бы сделали восемь рублей, не было бы дефицита мяса. Как только ресурс выводится на рынок, устанавливается рыночная цена и равновесие. В СССР держались до последнего, поэтому цены пришлось отпускать Гайдару. Хотя все документы были в ЦК подготовлены еще в 89м году.
Ведь у нас сейчас дефицит Власти.
Власть растворилась. Найдите человека, который решит любую проблему. Нету его. Обдерут как липку, а проблему нерешат. Еще и подставят. Есть рынок имитации власти.
— А кого слушаются?
— А никого. Исходят из собственных интересов. Понимаете, есть «в реальности» и есть «на самом деле». В реальности во власти все места заняты, а на самом деле власти нет. Все ищут, кому дать. Непонятно, к кому обратиться, чтобы решить проблему. Все спрашивают: у кого сейчас власть? А ее нет. Дефицит.
— А можно «отпустить цены на власть»?
— Это значит свободные выборы. А в выборах некому участвовать, потому что народа нет.
— Обычно этим занимаются политические партии.
— У нас нет политических партий. Есть сословные имитации. В РФ свободный рынок власти — это развал государства. Куда Чечня денется, как думаете? Или дальневосточные регионы?
— А в Советском Союзе был дефицит власти?
— Пока была КПСС, дефицита власти, похоже, не было: каждый мог получить свой кусочек власти в результате торга.
— Почему же сейчас не так?
— КПСС нет. Из «Единой России» исключили — и что? А при КПСС исключение из партии — это социальная смерть. В СССР понятно было, как делать карьеру: вступил в комсомол, потом в армию, пришел из армии уже членом партии, поступил в вуз, попал в партком вуза, оттуда в райком, оттуда на хозяйственную работу. А оттуда как повезет: либо в партийную иерархию, либо в контрольную — в прокуратуру, комитет народного контроля. И по этой
лесенке можно было забраться на самый верх. А сейчас нет таких лифтов. Люди заперты в низах. Есть корпоративные структуры типа «Роснефти» или питерских, но в них нет динамики. Вы заметили, сколько лет люди сидят у власти? Нет межсословного лифта. А как депутаты сейчас маются! Кому повезло — пошел в Совет Федерации. Ктото спустился на региональный уровень. А остальным куда? Межсословной мобильности нет. Люди заперты в своих клетках.
— И когда дефицит власти исчезнет?
— Может быть, он исчезнет с президентскими выборами. Но если Путин не пойдет на репрессии, он не восполнит дефицит власти. Ему нужно будет продемонстрировать власть. А это можно только репрессиями по отношению к своему кругу. Иначе ему не поверят. У Путина проблема: та команда, которую он сформировал, распалась, у людей свои бизнесы. А все остальные смотрят к себе в карман, и Путин для них — просто ресурс. И ему, как мне кажется, сейчас просто не на кого опереться. Помните, несколько лет назад на какое-то совещание к Путину по металлургии
не приехал владелец металлургического комбината. Путин говорит: «Ах, он заболел? Пошлите к нему докторов». И поехали к нему доктора с погонами. Это была власть, была регулируемая репрессиями норма отката.
— А откуда вообще берется власть?
— Она появляется сама по себе. Такая вот метафизическая субстанция. Вроде материальная, а вроде и не материальная. Передается из рук в руки. А нету — так и передавать нечего. Вот передал Путин Медведеву власть формально, а ее нету: на сам деле ничего не передал, пустышку. И откуда взять — непонятно. Власть — это
консолидация противоречивых стремлений, а сейчас нету поля консолидации. Все замкнулись в поместьях и охраняют их, чтобы, не дай бог, не потерять.
Митинги обычный русский бунт, только в необычной среде. Помните, у нас бюджетники и пенсионеры протестовали против монетизации льгот? Люди были обижены тем, что у них отбирают статусный ресурс, конвертируя его в рубли. У сегодняшних протестующих инстинктивная реакция: люди обижены, что их не уважают. Они думали, у них
есть избирательный ресурс, а им, как им кажется, показали фигу. И власть теперь думает, как компенсировать это нарушение социальной справедливости.
Но не знает как. Но почему именно сейчас?
Так дефицит же власти. Ну какой «тандем»? Не может быть двух верховных распорядителей ресурсов в одном ресурсном государстве. При дефиците Власти теряется управляемость. И чтобы восстановить управляемость, власть
вынуждена сейчас отпустить вожжи. Ресурс информации был монополизирован, сейчас идет его демонополизация.
А зачем подделывали голоса? Паника была. Десять лет создавалась «Единая Россия» как политический механизм. Каким бы плохим он ни был, он обеспечивал законодательный процесс, законы принимались дурацкие, но все было организовано. И вот в результате конкуренции во власти и сопутствующего конкуренции дефицита политический механизм сломался. У «Единой России» нет конституционного большинства, а во многих региональных заксобраниях нет и простого большинства. А сейчас надо будет принимать кучу законов. И очень им хотелось избежать этой ситуации.
Но нет групп, чьи интересы можно было бы представлять. Вот этих, которые на площадь вышли? У них нет ничего общего, кроме обиды. Политическая партия — это институт буржуазного общества !
Которого пока в принципе нет !!!
Это еще не сословный собор, но это и не парламент.
Но не думаю, что эта турбулентность критическая.
В регионах абсолютное спокойствие. Сейчас власть вынуждена будет договариваться, потому что нужно обеспечить явку на парламентские выборы.
Интеллигенция и национальная элита том мире россиянском, который сейчас возник, есть логика, но нет места интеллигенции, заметили, как бесятся все наши интеллигенты? Они лишние в этой системе. Массовый настрой уехать — это симптом того, что ненужны ни журналисты, ни писатели, ни деятели кино. Все можно импортировать.
Интеллигенция — это представители всех сословий, которые используют свои профессиональные знания для рефлексии положения и фиксации несправедливости. И эту свою рефлексию интеллигенция адресует власти, обращая ее внимание на тех, кто обделен при распределении ресурсов. Эта триада «народ — власть —
интеллигенция» — диагностический признак сословного общества: власть заботится о народе, народ благодарен, а интеллигенция болеет за народ и обращает внимание власти на его беды.
Сейчас, как мне кажется, триада разрушается. Прежде всего потому, что интеллигенция не хочет и не может признать сословную структуру и выработать соответствующие сословные идеологии. В результате разрушается представление о социальном времени, интегрирующее сословия в целостность социальной структуры. У нас как у государства сейчас нет предвидимого будущего, одно воспроизведение настоящего. Новые сословия разобрали ресурсы и предполагают, что так будет продолжаться вечно. А вечность не предполагает рефлексии.
Интеллигенция существует только в триаде с властью и народом. Если нет власти, то нет ни интеллигенции, ни народа. Народ — это интеллигентский конструкт. Интеллигенция существует, потому что она болеет за народ, потому что власть его обижает. А в отсутствие власти исчезает место интеллигенции и народ распадается на отдельных реальных людей со своими проблемами.
Правда, у нас власть очень интеллигентная: властные люди воспринимают страну как объект для преобразований, а не как реально существующий организм. Сплошное торжество абстрактной схемы над жизнью.
Роль личности в истории? Нет такой роли. Не одни, так другие. Возникает ситуация — появляется человек. Среда выделяет его, выталкивает. От конкретных людей мало что зависит. Особенно в нашей системе. Может появиться разве что очередной Пугачев.
Сейчас нет основания для пугачевщины. Все же при местах, все при потоках
Кроме интеллигенции. В стране же, в общем, все нормально — идет естественный процесс: что бы власть ни делала, внизу формируются реальные собственники и соответствующий им рынок. Есть решаемая проблема легализации этого рынка. И тогда, вполне возможно, мы сможем без больших потрясений перейти к более-менее нормальной экономике. Рынок же не создается, он формируется. И сейчас под этим зонтиком — нефтяным, газовым — формируется реальная экономика, в разных регионах разная. Так и должно быть, это естественный процесс.
Вот люди на Болотной говорят: давайте сделаем «как там».
Но если начнутся большие потрясения, вполне возможно, что этот естественный процесс в очередной раз остановится. А на самом деле «как там» может получиться, только если ничего не делать. Как Примаков. Вроде бы он ничего не делал, а последствия дефолта очень быстро удалось снять. Как? А хрен его знает. Сама система выстроилась.
И как все будет развиваться, если ничего не делать?
Будем существовать. Ну, не выполняются поручения президента, премьера, ну, никто их не слушает, они чего-то
пишут наверху, а внизу все само по себе происходит — и дай бог, чтобы так оно и было. Только само по себе. Если не мешать, само все устаканится.
— А ваши студенты ходят на митинги?
— Ни одного не знаю, который бы ходил.
— А они интеллигенция?
— Пытаются ей быть. У меня заключительная лекция по интеллигенции на третьем курсе. Обычный вопрос: а вы себя интеллигентом считаете? Я говорю: да, конечно.
04.04.2016
Симон Кордонский о сословной сущности ...

http://expert.ru/russian_reporter/2012/08/kak-ustroena-rossiya/






rus_vopros: (kbd)
Originally posted by [livejournal.com profile] nngan at Зачем президенту Росархив

Президент будет непосредственно управлять архивами, Федеральное архивное агентство изъято из структуры Минкультуры и передано под руководство главы государства...

В. Путин часто обращается к истории, видит в ней примеры госстроительства и фундамент собственной легитимности... Первые лица не считают историю самостоятельной академической дисциплиной. Она рассматривается как часть идеологии, поле боя с зарубежными противниками и их пособниками внутри страны. Кремль стремится управлять прошлым и связанным с ним мифотворчеством, направить исследования так, чтобы подтвердить сакральность власти, подчеркнуть приоритет государства над личными интересами. (
полный текст)

rus_vopros: (Default)
мизантропический эскиз: региональные мафии, воры, бандиты :
Есть наблюдаемые феномены, такие как отличие москвичей и питерцев, провинциалов и столичных жителей.
Эти отличия служат предметом для шуток и анекдотов, поводом ожесточенных интернетовских дискуссий, основанием для вполне определенных действий (таких, например как проверка документов у лиц славянской внешности в меховых шапках – явных провинциалов на улицах Москвы с целью развести их на бабки), однако не стали предметом специального анализа.




Очевидные отличия москвичей, питерцев и провинциалов имеют какие-то не вполне четкое основание, эмпирические референты.
И признаки различия не только внешние, но и более существенные, такие что позволяют по отдельным воспринимаемым подсознательно штрихам через несколько минут общения сделать вывод о том, что собеседник какое-то время жил в Питере или в Москве.
Эти различия поведенческие, типологические в том смысле, что основанием для различения служат некоторые поведенческие стереотипы, свойственные провинциалам, питерцам и москвичам.
Противопоставление Москвы, Питера и провинции имеет длинную, еще Имперскую историю. Может быть, оно возникло при Петре Великом, создавшем Питер как альтернативную столицу, как символ и центр своего модернизационного проекта. Именно с этого времени стало возможным говорить о двух столицах и трех культурах – московской, питерской и провинциальной, хотя содержание этих культур и их различия не были предметом социологического анализа. Феномены, которые могут стать предметом исследования, имея ввиду что субкультурные различия позволяют несколько по иному, чем принято интерпретировать отличия Питера, Москвы и провинции и связывать признаки различия с более фундаментальными свойствами и отношениями.
Нужно обратить внимание на то, что Москва со времен создания Питера является купеческим городом.
И Петр Великий очевидно не без основания называл московских купцов ворами. Сегодня, как и триста лет назад, Москва (сегодня уже Масквабад) воровская столица РФ-ии.
Под ворами, естественно, имеется в виду не щипачи и форточники,
а купцов, торговцев олигархов, виртуальное сообщество пилителей бюджетов. За другой столицей закрепилась репутация «бандитского Петербурга».
И это не только публицистическое преувеличение, поскольку склонность к силовому решению проблем столь же имманентное свойство питерцев, сколь склонность москвичей к уворовываю бюджетных средств.
При описании любого нашего региона почти всегда речь заходит о том, что там – в Ростове, Новосибирске, Чите или Калининграде — правит региональная мафия. При этом подразумевается, что в этих регионах есть некие ресурсы, которые не уворовать по московски, ни гоп-стопнуть по питерски не получается.
Надо договариваться с местными, которые весьма несговорчивы
и защищаются от столичных наездов специфическими – мафиозными с точки зрения чужаков – методами.
При том, что в каждом регионе есть свои воры и свои бандиты.
И не только в регионе – на каждом уровне административно-территориальной иерархии есть своя мафия, свои воры и свои бандиты:
в селе и поселке, в районе и городе областного подчинения.
Отношения между местными мафиями, ворами и бандитами, не будучи публичными, тем не менее во многом определяют социально-экономическую жизнь в городах и весях РФ-ии.
Явно, что в незапамятные времена сложились в стране три национальные культуры: провинциальная мафиозная, московско-воровская и питерски-бандитская. Купцов Петр Первый так и величал ворами. Воры народ компанейский, готовы платить налоги и взятки, причем налоги для них форма отката, а государственный бюджет – форма общака.
Да и в себя вкладываются – жизнь вокруг обустраивают – чтобы дома были опрятные и украшенные, улицы чистые, питейные заведения приличные. Гуляют воры обычно с цыганами. Любят красиво выпить и закусить с размахом.
Издавна повелось, что воры селились в Москве — воровской столицей исторической России. И недаром мэр Москвы Лужок носил кепку, кепари – воровская атрибутика. В Москве любят бардов и городской романс,
а также военно-патриотическое пение, пьют водку, неравнодушны к пухленьким женщинам.
Столичность Москвы прежде всего в том, что в ней нет обычной региональной мафии, и она трансформировалась в воровское сословие. Причем сырьем Москвы стали деньги. Она их добывает и продает, откатывая в федеральный бюджет столько, сколько считается на данный момент приличным. Бандиты в чистом виде в столице не приживаются,
со временем они становятся нормальными ворами.
Другая культура — бандитская, гоп-стопная, дворянско-аристократичная. Бандиты столь же стратифицированы, как и воры. Низшие страты берут за «охрану» ларьков и пилят поселковые бюджеты. Высшим стратам бандитов откатывается из региональных и федерального бюджетов и за «защиту государства и его интересов». Бандиты, в отличие от воров, озабочены судьбами страны, ее величием, культурой, военным превосходством.
Налоги они не платят, общака не держат, госбюджет для них прежде всего карман, из которого надо брать на обеспечение процветания страны и их шайки. И гуляют они по своему – официально любят высокое искусство, оперу с балетом, балерин, утонченных певичек и
певцов-пидарасов, а неофициально кайфуют от «Ленинграда».
Мариинка да Эрмитаж – их любимые места. Бандиты пьют в меру, уважают марафет – кокаином не брезгуют, да и к новациям в этом деле вроде амфетаминов и экстази относятся терпимо.
Петербург с его проходными дворами между прямыми проспектами и линиями – идеальное место для гоп-стопа во всех его видах: от простого раздевания прохожих на улице до масштабных проектов вроде петровских реформ. Испокон веков воровская Москва противостояла бандитскому Питеру. В Питере, как и в Москве, региональной мафия нет. Это уникальный город, в котором нет культуры воровства, здесь бандиты держат мазу. Питер историческую Россию берет на гоп-стоп одномоментно. И при петровской модернизации, и при большевистском перевороте, и при ваучерной приватизации.
И наконец культура региональных мафий. В отличие от воровской и бандитской культуры, она описывалась многократно.
Например, Салтыковым-Щедриным, а также следователями Генеральной прокуратуры СССР по особо важным делам — на примере ленинградского, узбекского и днепропетровского дел.
В советское время региональные мафии организационно оформлялись как члены парткомитетов – пленума обкома, крайкома, ЦК и бюро местного парткомитета. Их специфические особенности – баня как институт, водка как основной напиток, разговоры типа «ты меня уважаешь?» как форма общения.
Между ворами и бандитами издавна сложилось своеобразное экологическое равновесие – революции по переделу собственности задумываются и начинаются в Питере, где технология гоп-стопа в крови жителей.
Потом – после того как провинциальная мафия прижата к стенке – наступает очередь Москвы, которая простраивает технологии воровства.
А правят формально чаще всего в стране третьи – кто представляет региональные мафии – молдавскую, днепропетровскую, украинскую, сведловскую.
Из общаков разных видов оплачивается просвещение, образование и прочее. Импортируются – в обмен на сырье — знания и навыки культурные, в том числе и представление о том, что хорошо и плохо.
И образованные люди, потомки мафиози, воров и бандитов, ставшие деятелями науки, культуры, образования и искусства, крайне негативно относятся к тому, что видят и в чем вынужденно – по факту проживания – принимают участие. Они формируют интеллигенцию, в функции которой входит критическая рефлексия мафиозности, воровства и бандитизма по импортированным понятийным схемам, а также создание программ уподобления исторической России странами, которые являются покупателями вывозимого из страны сырья. Это реформаторы.
Издревле вывоз и сбыт сырья были вотчиной бандитов и воров. Столичных воров в провинции мафия встречает. Мафия в России всегда есть – добыть сырье и сделать из него товар – в России всегда проблема, которую худо-бедно мафии решают. Простой товар делают. Но возни с производством много. А еще больше с продажей.
Добытчики по природе ненавидят воров и бандитов, но самим передавать сырье за границу так и не научились. Сегодняшняя проблема в том, что мафии не у власти. К ней пришли московские воры и питерские бандиты. И никак поделить ее не могут.
В ельцинские времена провинциальные мафии вынужденно срастались с ворами. В новейшее время бандиты пытаются вытеснить воров из посредничества с провинциальными мафиями в деле экспорта сырья.
При Петре 1 открылось огромное поле гоп-стопа, ставшее в конечном счете СССР-ией. И сложилось своеобразное разделение занятий – бандитствовали из Питера, осваивая огромные пространства будущей России, а воровали из Москвы.
Переработка сырья в России – всегда геморрой и народная стройка. Отчаянные люди, которые пытаются переработать сырье во что нибудь более стоящее, чаще всего неудачники.
А Москва у мафиозных провинциалов сотни лет карманы чистит – под красивые слова интеллектуальных проституток про социальную стабильность и справедливость.
В идеальной воровской Москве сосредоточены деньги и инфраструктура гражданского экспорта-импорта, а в идеальном бандитском Петербурге
– инфраструктура для выработки и реализации стратегических силовых функций.
Салтыков-Щедрин — актуальный писатель, заметки маркиза Де-Кюстина читаются в наше время как репортаж, тексты выступлений некоторых политиков вполне могли бы принадлежать графу Бенкендорфу.
При всех изменениях, которые претерпела страна за последние 300 лет, воспроизводится некий расплывчатый инвариант, дающий повод для рассуждений на тему исключительности страны и ее богоизбранности, а также специфики «национального характера» ее граждан.
В чем уникальность исторической России, и в чем типичность?
В качестве российской специфики – гипертрофированные административно-рыночные механизмы. У нас на на рынке обращаются феномены, которые в других национальных государствах не являются товаром, не обмениваются на деньги, или обмениваются, но не в таких масштабах – власть, например.
Сначала несколько методологических замечаний. Наша реальность может быть расчленена в исследовательских целях самыми различными способами, как и всякая другая. Например, народ и авторитарный режим, государство и общество, чиновники и просители, государство
и гражданское общество, интеллигенция и власть.
Следуя теориям, основанным на этих членениях, исследователи чаще всего повторяют то, что было сказано другими отечественными и иностранными исследователями, может быть совсем по другому поводу. Такова логика гуманитарной науки, в которой повторение-проверка результатов других исследований является гарантией их адекватности доминирующих в настоящий момент теоретических схемах.
В этих работах принципиально нет изюминки, новизны, только демонстрация того, что «все уже было», используемые – чаще всего — для обоснования для наездов на власть, которая – как следует из трудов историков, социологов, политологов – в который раз пошла по ложному пути и сделала ошибки, уже когда то кем то сделанные.
Бинарность оппозиций, которыми руководствуются исследователи, весьма тому способствует. Части оппозиций имеют свойство склеиваться с оценочными суждениями, в результате анализ вытесняется морализаторством. Проще всего, например, отождествить «хорошее» с государством, а «плохое» с обществом (и наоборот), и доказывать что государство во всех его проявлениях — это плохо, а общество – хорошо. И наоборот.
Разоберем наше устройство не в рамках бинарных оппозиций, а в отношениях между типами поведений, которые воспроизводятся в главном, типическом, варьируя, естественно в разные периоды новой и новейшей истории. Такими типами могут быть поведение, связанное с освоением и контролем за территорией, экспортом сырья, произведенного на территории и охраной путей экспорта-импорта. Естественно, важен игровой момент, именно поэтому такие броские имена типичным, в рамках предлагаемой схемы, акторам нашей российской реальности.
Такие различения предполагают и особый язык анализа, использующий термины, в которых акторы описывают свою собственную деятельность, а именно мат бандитов и феню воров.
Четвертый тип поведения – рефлексия
Для Российской Империи, СССР-ия и постсоветской РФ-ии, то есть у всех политических режимов в нашей стране за последние 300 лет одно общее: воспроизводство отношений между регионами страны и ее двумя столицами, основанные на экспорте сырья и импорте всего того, что из этого сырья производится за границами страны. Собственно российская специфика состоит в отношениях между региональными добытчиками -переработчиками сырья, организованными в мафии, (и не суть важно, ворвань это, или газ-нефть), и двумя видами посредников по экспорту - купцами (ворами, как их называл Петр Первый) и силовиками-бандитами (в разные времена называемых дворянами, стрельцами, чекистами).
Термины «мафия», «воровство» и «бандитизм» не несут в себя оценочного смысла. Это не более чем констатация того, что люди с соответствующим менталитетом и способами действий — главные акторы нашей российской драмы в рамках предлагаемой схемы.
Воровство по российски – это вовсе не взять, что плохо лежит. Это прежде всего образ мыслей и картина мира, и лишь потом способ деятельности. Функции воров-купцов, в отличие от функций торговцев в западной культуре, заключаются в банальном наебе.
Иностранный торгаш, если он не «нигериец» стремится наварить при продаже-покупке, но самодовлеющей цели наеба у него нет, в отличие от отечественного купца.
Спиздить у продавца или производителя, наебать покупателя, развести на бабки партнера – цели и смысл жизни отечественного вора.
Мафиози для них поставщики сырья, а бандиты – конкуренты в отношениях с мафиози.
Функции бандитов (в отличие от воров и мафиози) – вовсе не о том, чтобы гоп-стопнуть прохожего. Прежде всего это способ мышления «по понятиям» социальной справедливости, основанный на жесткой социальной стратификации на пацанов и лохов, как бы их не называли в разные времена. И лишь потом – действия по силовому перераспределению ценностей в пользу правильных пацанов. Картина мира бандитов строго иерархизирована и люди в ней распределены по социальному статусу в зависимости от принадлежности к той или иной банде. Мафиози и воры — лохи, которые должны просто по факту существования бандитов, обеспечивающих силовыми методами стабильность среды, в которой можно доставать сырье и воровать его.
Мафиозность не в том, что в них действует омерта, а в том, что, что «местные» противопоставляются «чужакам», особенно московским и питерским. Местные живут с сырья, которое распределено по ареалу их обитания. Причем в роли сырья могут выступать и природное сырье, и любые изделия, производимые и складированные на предприятиях, расположенных на этой территории. Если на ней, например, есть патронный завод, то патроны есть местное сырье, которое отчуждается от производителя специфичными для данной местности методами (и в этом различаются мафиозные субкультуры) и распределяется по мафиозным связям. Если нужны патроны, и их нельзя купить на рынке, то их можно «достать», установив отношения с местной мафией. Картина мира мафиози – это схема связей между распорядителями сырья, каталог способов выхода на распорядителей, а также схемы сбыта сырья через воров или бандитов.
У воров-купцов и бандитов-силовиков как социальных типов разные социальные функции: купцы экспортируют сырье гражданского назначения и импортируют товары народного потребления и предметы роскоши,
а бандиты экспортируют стратегическое сырье и импортируют средства производства и знания, необходимые для стратегических нужд.
Вне зависимости от того, как называется политический режим и как он себя позиционирует воры, бандиты и мафиози сохраняются как типы акторов и действий, как институциональная основа жизни на российской пространстве. Отношения между ними инвариантны в отношении масштаба: в каждом регионе - от поселения и административного района до столиц — есть свои мафии, свои воры и свои бандиты. На каждом уровне административно-территориальной иерархии мафиози, воры и бандиты образуют в значительной степени саморегулирующуюся структуру, в которой вертикальные – межуровневые — связи возникают в обычном состоянии только между разноименными группировками. Воры городского уровня связаны с районными мафиями (с низу), и с бандитами областного уровня (сверху).
В стабильные времена эта структура сверху вниз прошита интегрирующими отношениями, обеспечивающими ей жесткость и однотипность реакции на внешние напряжения. Таковы имперская вертикаль в царской России в ее лучшие времена, и партийная вертикаль в СССР.
Именно вертикали власти, включающие в себя главных мафиози, воров и бандитов обеспечивают связность системы, ее пластичность и делают конструктивными конфликты между мафиози, ворами и бандитами.
В том смысле, что как бы они ни конфликтовали друг с другом, но при этом не выходят за принятые в качестве нормы ограничения. Основная задача власти при этом состоит в том, чтобы не возникали одноименные межуровневые группировки, чтобы каждый вор, бандит и мафиози знал свой шесток и не координировал свои действия со своими собратьями на других уровнях административно-территориальной иерархии.
В нестабильные времена – оттепели и перестройки – ослабляются или разрушаются оргструктуры, в которые включены в своих официальных ипостасях мафиози, воры и бандиты, такие как бюро парткомитетов. Вследствие этого возникают связи между одноименными группировками разных уровней, то есть формируются межуровневые мафии, воровские и бандитские сообщества. Такие межуровневые (включающие в себя, например, бандитов поселкового, районного, городского и областного уровней) образования, состоящие только из мафиози, только из воров, или только из бандитов начинают между собой борьбу за политическую власть.
Будучи включенными в такие структуры, воры, бандиты и мафиози в значительной степени теряют типологическую определенность и становятся обманчиво похожими на чиновников. Но это не более чем сходство, вводящее в заблуждение многочисленных исследователей отечественной бюрократии. Нужно только немного «поскрести» такого чиновника, чтобы стало ясно, что он мафиози, вор или бандит по природе, даже если не ботает по фене и не матерится.
Стоит лишь немного ослабеть вертикалям власти и механизмам согласования интересов, как проступает типологическая сущность таких чиновников: они начинают замыкать свои территории, наебывать партнеров и пиздить бабки, крышевать.
Вертикальные связи между мафиози, ворами и бандитами разных уровней не существуют априори. Они формируются в результате взаимодействия при производстве сырья, экспорте и импорте. При этом мафиози одного уровня вступают в отношения с ворами или бандитами других уровней,
и наоборот. Более – менее простроенная система таких отношений и есть российская государственность. Нарушение инвариантности отношений, появление новых мафий, воров и бандитов приводит
к политической нестабильности и в регионах, и в столицах.
Политика в нашей стране заключается в поддержании компромиссов между мафиями, ворами и бандитами. Власть, независимо от того, как она организована, персонифицирована и идеологизирована, ограничена в своих действиях тем, что вынуждена учитывать и реализовывать противоречивые интересы инвариантных в новом и новейшем историческом времени групп мафиози, воров и бандитов. Собственно, иной власти кроме консорциума воров, бандитов и мафиози нет.
Власть виртуальна, она существует как организационное оформление компромисса между этими реальными агентами. И явные, статусные представители этих групп, делегированные ими в органы власти, строго следят, чтобы не возникали межуровневые группировки, а если они возникают, разрушать их силовыми методами. Однако иных инструментов, кроме тех же скрытых воров, бандитов и мафиози у нее нет.
Поэтому гарантией социальной стабильности является культивируемая враждебность между группами: воры следят за бандитами, бандиты за мафиози, а мафиози за ворами и бандитами, организуя, при необходимости, разборки и силовые действия против возникшей межуровневой группировки.
Известно, что советские времена шел интенсивный поиск компромиссов между бандитами — силовиками, отраслевиками — ворами и региональными мафиями. Собственно череда организационных изменений отношений между этими действующими силами привела к формированию
административно- территориальной структуры СССР и аппарата КПСС как своеобразной организационной форме компромисса между мафиями, ворами и бандитами.
Собственно политическую историю можно представить как союзы типа «два против одного». «Мафиози вместе с ворами – против силовиков – бандитов» – времена, известные как оттепели и перестройки, экономические реформы и прочие ускорения. «Воры в союзе с бандитами» против мафиози – это борьба с местничеством разного рода, опускание губернаторов в том числе. «Мафиози в союзе с бандитами против воров (олигархов)» – времена, известные как борьба с коррупцией и повышения роли государства в экономике. Сейчас у нас именно это фаза.
Ликвидация руководящей роли КПСС уничтожила организационную структуру компромиссов — бюро парткомитетов и привела к тому, что региональные мафии союзных республик политически отделились от СССР, который тем и закончился.
Новейшая история началась с бунта региональных мафий, которые сочли возможным сами, без посредничества центральной власти, устанавливать отношения с ворами и бандитами, со становления отраслей экономики бывшего СССР как купечески-воровских (олигархических) структур и в приватизации силовой функции множеством отраслевых и региональных банд. Нарушился исторически выверенный баланс между мафиями, ворами и бандитами.
Возникли новые региональные мафии, не знающие исторической традиций. Появились новые неинституализированные бандиты, на базе союзных структур возникло множество воровских контор. 90 годы были временем, когда эти осколки бывшего СССР притирались друг к другу, формировали локальные институты согласования интересов. Не обошлось без стрельбы, как известно. Отстреливали сначала внесистемных бандитов, оформляя при этом институт «красного крышевания», потом стали сажать «воров- олигархов», формируя при этом что-то весьма похожее на отрасли народного хозяйства СССР. А на закуску прижали региональные мафии, включив глав регионов в состав новой номенклатуры и раздув представительства федеральных органов власти в регионах.
В конечном счете части разрубленной два десятка лет назад гидры срастаются в старую по сути форму, единственно возможную.
Не хватает только политического оформления латентных институтов компромисса между ворами, бандитами и мафиози и некоего аналога центрального стержня — типа руководящей роли партии.
Единая Россия на эту роль явно не тянет.
Сырье уже сотни лет добывается из конкретной — от Чукотки до Брянска — земли - воды, перерабатывается (в какой-то степени) и переправляется за разные границы, где продается.
Добытчики-обработчики по природе занятия объединены в связанные отношениями круговой поруки структуры (бригады), которые за неимением другого слова буду называть мафиями. Собственно само строительство страны было походами вооруженных бригад для захвата территорий,
их сырьевого освоения с последующим отлаживанием каналов экспорта-импорта сначала в столицы, потом за границы.
Сообразно этим целям и выстраивалась система власти: вооруженные люди (аристократы, дворяне и другие бандиты, такие как Ермак) захватывали землю, в которой что-то было или на которой что-то жило и росло, и формировали систему региональной власти, обеспечивающую добычу и первичную переработку сырья. Купцы-воры поставляли на экспорт сливки с природных ресурсов и обеспечивали снабжение жителей региона тем, что надо было для выживания и добычи сырья. А бандиты – силовики обеспечивали порядок на территориях, выполняли госзаказ на поставку сырья для стратегических нужд и снабжали оружием легальные государственные институты.
Добывающие мафии всегда провинциальны и в меру специализированы.
В советской и постсоветской истории были украинская, свердловская, томско-тюменская и прочие мафии, специализированные на каком-либо сырье и полупродуктах: нефти, газе, металлах, зерне, атомных или ракетных делах. В каждой области - городе — районе — поселке – свое сырье, свой товар на экспорт, своя мафия. Вечные наши проблемы — как продать за границу ворвань, пеньку, пушнину, зерно, золото, нефть и металлы в натуральном виде или в изделиях, таких как — например — саперные лопатки из титана.
Продать сырье можно только за границы. Границ много и они разные. Необязательно государственные. Граница ведь это такая воображаемая линия, за которой за сырье платят настоящую цену. Не сосчитать, сколько народу полегло в советские времена при пересечении границ районированных закупочных цен. Границы перекрывают соседние мафии, воры и бандиты, заинтересованные в локализации источника сырья.
Воры и бандиты различаются как по типу сырья, с которого живут, так и по типу границ, через которые они продают награбленное и сворованное. Есть низшие касты, местечковые воры и бандиты, работающие через межпоселковые и межрайонные границы с купленными по дешевке или отобранным у местного населения местным сырьем и поставляющими мафиям товары, необходимые для добычи местного сырья, а также предметы роскоши. И есть высшие касты, работающие через межгосударственные границы со стратегическими товарами – вроде нефти, газа, оружия и металлов и поставляющие региональным мафиям краденые знания, технологии и образцы «изделий» для копирования.
Структура высшей власти в РФ-ии обычно включает в себя представителей одной или нескольких региональных мафий, воров и бандитов.
В советское время на первых местах были обычно регионалы, выстраивающие отношения с отраслевыми ворами и бандитами-силовиками. Задача любой власти есть выстраивание балансов между ворами, бандитами и сырьевыми мафиози, то есть между Москвой, Питером и провинцией. Социальная стабильность и есть такой баланс. Образованные элиты вынуждено выбирают: либералы более склонны поддерживать воров, государственники разного рода бандитов, коммунисты – мафиози.
В петровские времена воры и бандиты рубили окно в Европу, чтобы легче было тащить. В советские времена наладились тащить в Африку, Латинскую Америку, Китай и Японию.
Опять же, для добычи и какой-никакой переработки сырья надо технику и технологии, разработать которые в мафизно-воровско-бандитской стране практически невозможно. Поэтому воры и бандиты, кроме сбытовой, выполняют и снабженческие функции, поставляя региональным мафиям краденые в местах сбыта технологии и образцы техники, которые используются для добычи сырья в тех местах, которые синклит воров-бандитов-мафиози счел для этого подходящего.
Одна страна, но три культуры -- фазовые состояния – в состоянии социальной нестабильности, во времена перемен люди ведут себя как бандиты, воры и мафиози. В другом, стабильном – ведут себя как чиновники разной степени важности, как члены иерархии власти, как подвластные исполнители внешней воли. Полная свобода в моменты нестабильности, и полная связанность в моменты стабильности.
Причем эти моменты могут реализовываться в одном физическом времени. Два фазовых состояния одних и тех же людей.
Люди живут во времени активности, и во времени функционирования одновременно, как волны и частицы. Действия чиновника привычно интерпретировать и как бандитизм, и как исполнение должностных обязанностей. Наше социальное зрение так настроено, что иметь возможность различать эти векторы поведения. И недоумение вызывает невозможность усмотреть в действиях чиновника бандитскую, воровскую или мафиозную компоненту, которая обязательно должна быть, и мы привычно считаем, что мало знаем, если не можем такое двоесмыслие углядеть. Прозрением – объяснением становится – он питерский, он из системы, или он ялтинский-краснодарский. А значит бандит, вор или мафиози.



по материалам -- http://kordonsky.ru/?p=87
начало -- http://rus-vopros.livejournal.com/6238499.html


Profile

rus_vopros: (Default)
rus_vopros

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4 56 7 8 9 10
11 12 1314 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28293031

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 12:44 pm
Powered by Dreamwidth Studios