Oct. 24th, 2016

rus_vopros: (Default)
им, плакатчикам нужно вернутся на территорию исторической РОССИИ и, там, наприер в Тамбове, подержать этот гнуснейший плакат :"Макар прогнулся под Запад" , ролик (ролик мне очень очень понравился ) :




https://youtu.be/1E4ZPF--ius





А куда делись те, кто ходил на "Машину" в 80-х ?

почему остались в живых одни дегенераты ?

Сегодня мы видим результаты второй гражданской, мой народ должен учитывать все эти особенности современности ...
rus_vopros: (Default)
концепция ноева ковчега :





https://youtu.be/WP3MQeST5ss






Конец рф-ии, настал вопрос выживания ...

К сожалению авторы опять путают РОССИЮ и неосовецкую РФ-ию ...

Советское государство – не Россия -- http://rus-vopros.livejournal.com/6607992.html
rus_vopros: (Default)
весь ужас двойников, так кто же у нас недопрезидент в недороссии-рф-ии :



https://youtu.be/64b39R80szI




да растает мгла и и будет свет, пусть будут РГО с руской администрацией для начала !!!
rus_vopros: (Default)
На финише выборы в США, Трамп впереди :






Майкл Мур, американский кинодокументалист, известный своими либеральными взглядами и активной гражданской позицией, недавно назвал Трампа по-творчески остроумно:
"живым «коктейлем Молотова», запущенным разгневанными американцами в «политическую систему, сделавшую их жизнь жалкой»".
Остроумных людей много и помимо Мура. Наверное, кто-то уже назвал Трампа анти-Обамой. Такое прозвище вполне объясняет не только политический успех миллиардера, но и происходящее в американской политике.
Чтобы понять феномен Трампа, нужно вернуться на восемь лет назад.
На фоне тяжелой и непонятной войны в Ираке, расколовшей американское общество и политическое сословие, разразился финансово-экономический кризис, ошеломивший американских обывателей.
В этой ситуации лозунги молодого и энергичного сенатора от Иллинойса Барака Обамы о необходимости коренных реформ в Вашингтоне, направленных на достижение национального единения перед лицом многочисленных трудностей, имели огромный резонанс, а сам сенатор без особых проблем выиграл выборы.
На фоне нынешней кампании тогдашняя борьба между Обамой и Маккейном кажется образцом цивилизованности, даже Сара Пейлин со всей ее неординарностью воспринимается как оригинальное дополнение со стороны республиканцев к развлекательной части выборов.
Не случись обвала на биржах, Маккейн с его имиджем ветерана, центриста, умудренного опытом государственного деятеля мог и победить — его рейтинг периодически опережал показатели поддержки Обамы.
Однако победил Обама — он убедительно предложил избирателям свою программу, избиратели программу в условиях кризиса массово поддержали.
При этом настроения царили самые радостные — оптимизм, вера в нового президента, надежда на скорые и благотворные перемены (доверие избирателей и популярность Обамы были столь велики, что их хватило даже на победу в 2012 году над Ромни, политиком, правда, не самым харизматичным).
Тем не менее очень быстро стало понятно, что Обама не способен и не может как клоун привести политическую реальность в соответствие с радужными предвыборными обещаниями.
Принципиально важно понять причины возникших проблем. Субъективных объяснений можно найти очень много: личность президента и членов его команды, коварство и непримиримость оппозиции, сложная экономическая и международная обстановка, трудности государственного управления в условиях развитого постиндустриального, информационного общества. Однако можно ограничиться одной, вполне объективной причиной.
В чем же она?
Правила функционирования американской партийно-политической системы задаются конституцией, написанной в конце восемнадцатого века и отвечавшей реалиям того времени. В Америке существует не просто разделение властей, краеугольным камнем государственного управления является необходимость достигать компромиссов между этими властями и соперничающими политическими партиями.
Сама по себе идея, конечно, благая, однако если политические силы не заинтересованы в этих компромиссах, а именно так происходит сегодня в США, то есть достаточно инструментов, позволяющих блокировать процесс государственного управления.
Например, в Европе и других регионах мира, где расположены государства, испытавшие влияние западных идей демократии и разделения властей, хватает примеров парламентских или президентских республик, у которых существуют механизмы преодоления конфликта властей.
Но в Америке такие механизмы отсутствуют: президент независим от конгресса, конгресс — от президента. Институциональных стимулов для сотрудничества нет, а если, как это происходит в последние годы, нет желания договориться, кто бы ни был президентом, олицетворяющим власть для избирателей, его возможности остаются крайне ограниченными.
Более того, представителям проигравшей президентские выборы партии в конгрессе даже выгодно мешать президенту в надежде подорвать его популярность и на следующих выборах взять под свой контроль исполнительную власть. Так политическая система функционирует в реальности, в американской же пропаганде гражданам объясняют, что существующая система единственно правильная и самая эффективная. Конституция пользуется почти религиозным почитанием.
Необходимо также понимать, что это далеко не единственный пример расхождения реальности и лозунгов пропаганды, в Америке всепроникающей и эффективной. Скажем, для понимания политического успеха не только Трампа, но и Берни Сандерса, с которым Клинтон с неожиданным трудом справилась на первичных выборах, можно вспомнить, что десятилетиями официальная американская идеология строится на тезисе, согласно которому основой и целью существующего режима является процветание среднего класса.
В реальности же растет благосостояние наиболее обеспеченных американцев, средний класс, напротив, сокращается, растет расслоение.
На фоне такого расхождения идеалов и фактов, ожиданий и результатов неудивителен успех на нынешних выборах кандидатов, ориентированных на получение протестных голосов.
Только 25% американцев считают, что страна движется в правильном направлении, 50–60% думают, что их дети будут жить хуже них, 6% граждан доверяют конгрессу, 16% доверяют президенту, только 20% доверяют властям.
Неудивительно, что, даже несмотря на многочисленные скандалы и сомнения в компетентности, Трамп пользуется поддержкой как минимум 40–45% избирателей, твердо намеренных заявить свой протест
и наконец-то добиться перемен.
Заметим также, что, во-первых, Берни Сандерс пытался вести свою кампанию вокруг лозунгов конструктивного протеста и позитивной программы и проиграл.
Трамп же, напротив:
Во-первых не скупится на мрачные эпитеты, что дает повод демократам даже обвинять его в дефиците любви к Родине;
Во-вторых, социологи отмечают, что Трамп привлекает многих избирателей своим образом решительного и успешного бизнесмена.
Его сторонники надеются, что он сможет в одиночку разобраться с проблемами и добиться работы буксующей политической системы.
То есть запрос на политика, способного перебороть систему, в отличие от Обамы, обещавшего ее реформировать, очевиден.
Политические прогнозы — дело крайне неблагодарное.
Однако кое-что о будущем американской политики все-таки сказать сегодня можно:
Число недовольных происходящим в американской политике продолжит расти. Даже если Трамп завершит свою политическую карьеру, можно прогнозировать, что все эти разочарованные американцы в следующий раз найдут средство для протеста с большей силой, чем Дональд Трамп, миллиардер, анти-Обама и живой «коктейль Молотова».
текст дан в сокращении по материалам -- https://www.gazeta.ru/comments/2016/10/21_a_10262651.shtml#page4
автора, Николая Пахомова, политолог, президент Нью-Йоркского консалтингового бюро.






Победа Трампа поможет и позволит нам, РУСКИМ все же выиграть Третью Гражданскую Войну и завершить процесс детандемизации.
rus_vopros: (Default)
20-й век войдёт, наверно, в историю как век, который человечество провело в поисках и получении «свободы».
Беру в кавычки, так как, несмотря на кажущуюся избитость этого термина, даже и по прошествии этого века, единого мнения о том, что такое «свобода» до сих пор нет.




В интернетовской википедии свобода определяется довольно туманно:
«Свобода – такое состояние субъекта, в котором он является определяющей причиной своих действий, то есть они не обусловлены непосредственно иными факторами, в том числе природными, социальными, межличностно-коммуникативными и индивидуально-родовыми».
В французской же революционной «декларации прав человека» от 1789 г., благословившей человечество на обретение «свободы» во всём мире, свобода человека трактуется как возможность «делать всё, что не наносит вреда другому: таким образом, осуществление естественных прав каждого человека ограничено лишь теми пределами, которые обеспечивают другим членам общества пользование теми же правами. Пределы эти могут быть определены только законом».
В революционном же гимне 20-го века, в «Интернационале», богохульно утверждается, что «добьёмся мы освобожденья своею собственной рукой».
Однако весь 20-й век наглядно показал, что свободы без авторитарного, сильного гаранта не может быть. А вся история человечества убедительно показала, что единственными гарантами «свободы» во все времена были монархи. Как только монархии были развалены в начале 20-го столетия, сразу же наступило неслыханное, всемирное рабство. При этом настолько жестокое, что счёт жертв пошёл на миллионы.
Здесь неплохо отметить, что в любом разговоре о монархии следует сразу же попытаться установить – о чём, собственно, идёт речь, а также дать определения некоторым используемым терминам, а также подчеркнуть, что разговор будет идти о русской православной монархии. Первое просто необходимо из-за того, что люди 20-го века уподобляются, в смысле языка, строителям вавилонской башни – многие термины совершенно потеряли свой смысл или же понимаются разными людьми по-разному, а последнее потому, что по-настоящему монархия была реализована только в России.
Под термином "руская православная монархия" здесь будет подразумеваться монархия, существовавшая до Петра I . После отрицания Петром I -м верховного значения Церкви в государственных делах, идея РУСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ монархии была подорвана.
На её месте начал создаваться какой-то гибрид с полуруским содержанием и псевдозападной формой. Для законности руские императоры и императрицы продолжали короноваться на царство в церкви.
Делалось это с большой примесью формальности.
Народу понадобилось два века, чтобы «просветиться» до такой степени, чтобы столь равнодушно отнестись к убийству помазанника Божия.
По идее русской монархии, только Бог является источником
власти монарха!
Эта мысль была с предельной чёткостью сформулирована Иоанном Грозным в одном из его писем князю Курбскому, сбежавшему в Литву и оттуда, с безопасного расстояния, затеявшего свой диспут: «Ваше дело холопье повиноваться, а я», – пишет царь, – «за вас отвечу перед Богом»! Другими словами, руская монархия в идеальной форме является ДИКТАТУРОЙ СОВЕСТИ: у монарха власть ограничена «только лишь» его собственной совестью. Совершенно очевидно, что такая монархия может успешно существовать только тогда, когда и монарх, и подавляющее большинство его подданных искренно верят в то, что это именно так. Также совершенно очевидно, что при такой монархии модная идея «отделения Церкви от государства» просто-напросто не могла бы даже возникнуть. В самом деле, ведь суть христианства в том, что верующий христианин должен жить ПО-ХРИСТИАНСКИ, а не ограничивать своё участие в церковной жизни отстаиванием (хотя бы и частым) определённых церковных служб. Отделяя же Церковь от государства, мы как бы создаём какую-то сферу деятельности, где христианские законы теряют силу и где мы можем действовать по каким-то другим, «человеческим» законам. Хотя вся идея «отделения Церкви от государства» явно атеистическая, в наш «просвещённый» век даже некоторые представители церковной иерархии принимают её как непреложный закон бытия. Всё это, конечно, признаки внутреннего неверия в существование Бога и в прямое участие Божие в мирских делах.
Итак, руская православная монархия может существовать только тогда, когда и монарх и его подданные будут истинно верующими христианами. С этой точки зрения проясняется безбожный интеллигентский бунт, вылившийся в февральскую «революцию» 1917 г. – растерявши свою рускость по философским задворкам безбожной Европы, аристократия и интеллигенция, в погоне за «свободой», очертя голову бросились в омут своего неверия, где, лишившись своей гарантированной монархом свободы, в скором времени были уничтожены.
Сбылось пророчество М. Лермонтова:

«Настанет год, России чёрный год,
Когда царей корона упадёт;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жён
Низвергнутый не защитит закон;»

Здесь к месту отметить, что царям – гарантам свободы народа – приходилось нелегко. Император Павел, возродивший традиции руской православной монархии – опираться на народ – был убит. Также был убит император Александр 2-й, осуществивший намерение императора Павла, а потом – император Николай 2-й, закончивший этот процесс.
Т.е. жертв среди царей-освободителей оказалось 50% – из шести трое убитых!
На любой войне такой процент жертв считается катастрофическим и неприемлемым.
«Государственное управление», – по Грозному (по переписке с Курбским, автор), – «должно представлять собою стройную систему. Представитель аристократического начала, князь Курбский, упирает преимущественно на личные доблести “лучших людей сильных во Израиле” (не то же ли мы слышим в требованиях конституции 300 лет позже?). Иоанн относится к этому, как к проявлению политической незрелости, и старается объяснить князю, что личные доблести не помогут, если нет правильного “строения”, если в государстве власти и учреждения не будут расположены в надлежащем порядке. `Как дерево не может цвести, если корни засыхают, так и это: аще не прежде строения благая в царстве будут, то и храбрость не проявится на войне. Ты же”, – говорит Царь, – “не обращая внимания на строения, прославляешь только доблести”».
«На чём же, на какой общей идее, воздвигается это необходимое “строение”, “конституция” христианского царства?
Иоанн, в пояснение, вспоминает об ереси манихейской: “Они развратно учили, быдто бы Христос обладает лишь небом, а землёю самостоятельно управляют люди, а преисподними – диавол”. Я же, – говорит Царь, – верую, что всеми обладает Христос: небесным, земным и преисподним и “вся на небеси, на земли и преисподней состоит Его хотением, советом Отчим и благоволением Святого Духа”. Эта Высшая Власть налагает Свою волю и на государственное “строение”, устанавливает и царскую власть».
Ересь манихейская, кстати, и есть тот самый принцип отделения Церкви от государства, за который ратовали «западники» в России (читай: подавляющее большинство интеллигенции конца 19 -начала-20 века).
«Права Верховной Власти, в понятиях Грозного, определяются христианской идеей подчинения подданных. Этим даётся широта власти, в этом же и её пределы (ибо пределы есть и для Грозного).
Но в указанных границах безусловное повиновение Царю, как обязанность, предписанная верой, входит в круг благочестия христианского. Если Царь поступает жестоко или даже несправедливо, – это его грех. Но это не увольняет подданных от обязанности повиновения. Если даже Курбский и прав, порицая Иоанна, как человека, то от этого ещё не получает права не повиноваться божественному закону: “Не мни, праведно на человека возъярився, Богу приразиться: ино бы человеческое есть, аще и порфиру носит, ино же божественное”. Поэтому Курбский своим поступком свою “душу погубил”. “Если ты праведен и благочестив”, говорит Царь “то почему же ты не захотел от меня, строптивого владыки, пострадать и наследовать венец жизни?” Зачем “не поревновал еси благочестия” раба твоего, Васьки Шибанова, который предпочёл погибнуть в муках за господина своего?»
Противоположение монархического принципа Верховной Власти и европейского вообще неоднократно заметно у Иоанна и помимо полемики с Курбским. ... Он ясно понимает, что представляет в себе иной и высший принцип. «Если бы у вас», говорит он шведскому королю, «было совершенное королевство, то отцу твоему архиепископ и советники и вся земля в товарищах не были бы». Он ядовито замечает, что шведский король – «точно староста в волости», показывая полное понимание, что этот «несовершенный» король представляет, в сущности, демократическое начало. «Так и у нас», – говорит Царь, – «наместники новгородские – люди великие», но всё-таки «холоп государю не брат», а потому шведский король должен был бы сноситься не с государем, а с наместниками. Такие же комплименты Грозный делает и Стефану Баторию, замечая послам: «Государю вашему Стефану в равном братстве с нами быть не пригоже». В самую даже крутую для себя минуту Иоанн гордо выставляет Стефану превосходство своего принципа: «Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси, по Божьему изволению, а не по многомятежному человеческому хотению». Как мы видели выше, представители власти европейских соседей для Иоанна суть представители идеи «безбожной», т.е. руководимой не божественными повелениями, а теми человеческими соображениями, которые побуждают крестьян выбирать старосту в волости.
Власть столь важная должна быть едина и неограничена. Владение многих подобно «женскому безумию». Если управляемые будут не под единой властью, то хотя бы они в отдельности были храбры и разумны, – общее правление окажется «подобно женскому безумию». Царская власть не может быть ограничиваема даже и святительскою....
Ещё более вредно ограничение царской власти аристократией. Царь по личному опыту обрисовывает бедствия, нестроения и мятежи, порождаемые боярским самовластием. Расхитив царскую казну, говорит царь, самовластники набросились и на народ: «Горчайшим мучением имения в сёлах живущих пограбили»... Положить конец этому хищничеству может лишь самодержавие. Однако же эта неограниченная политическая власть имеет, как мы выше заметили, пределы. Она ограничивается своим собственным принципом. ...
Ответственность царя – перед Богом, нравственная, впрочем для верующего вполне реальная, ибо Божья сила и наказание сильнее царского. На земле же, перед подданными, царь не даёт ответа. «Доселе русские владетели не допрашиваемы были... ни от кого, но вольны были своих подвластных жаловать и казнить, а не судились с ними ни перед кем».
Но перед Богом суд всем доступен. «Судиться же приводиши Христа Бога между мною и тобою, и аз убо сего судилища не отметаюсь». Напротив, этот суд над царём тяготеет больше, чем над кем-либо. «Верую», – говорит Иоанн, – «яко о всех своих согрешениях, вольных и невольных, суд прияти ми яко рабу, и не токмо о своих, но и о подвластных мне дать ответ, аще несмотрением моим согрешают».
Вот поэтому-то только русская православная монархия была и только может быть надёжным и действенным гарантом свободы народа.

П. Будзилович
Октябрь 2016 г.
Г. Наяк, штат Нью-Йорк, США.


Profile

rus_vopros: (Default)
rus_vopros

December 2016

S M T W T F S
     1 2 3
4 56 7 8 9 10
11 12 1314 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28293031

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 12:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios